Ой, да в ней ничего не разберешь, в Маше этой, - махнула рукой хозяйка,
  налила еще вина гостье и себе, опять выпила залпом.
   - Да, слушай, я тебя спросить хотела. Твоя жиличка в кино случайно не
  снималась? Лицо у нее знакомое вроде. Как фамилия ее, не знаешь?
   - Кузьмина ее фамилия. В кино она не снималась. Она только учится на
  артистку.
   - А где учится, не знаешь?
   - Она говорила, да я забыла. Сколько их в Москве-то, институтов этих, где
  учат на артистов! Ох, дела, Тома, ну и жизнь пошла! Ей-то всего
  девятнадцать, а любовнику - сорок, не меньше.
   - Да ты что! А ты его разве видела?
   - Приходил, - кивнула Галина, - только опоздал. Она уже уехала. Он
  красивый такой, представительный мужчина, сам седой весь, но лицо молодое.
  Черную свою иномарку на углу оставил, подходит к калитке, спрашивает, мол,
  не живет ли у вас Маша из Москвы. А я ему - уехала, говорю, ваша Маша, а вы
  кто ей будете? А он... Ну ты представляешь, он мне заявляет: я ей любовник.
  Ну прям хоть стой, хоть падай.
   - Так и сказал?!
   - Прямо так и ляпнул! - Хозяйка выразительно поджала губы. - А потом
  развернулся и пошел к своей иномарке.
   - Так они и не встретились? - сокрушенно покачала головой Тамара
  Ефимовна. - Так и разминулись?
   - Чего не знаю, того не знаю. Она, когда деньги потребовала, сказала,
  мол, в Москву хочет ехать, домой. Наверное, уехала. А он ее искал.
   - А он-то сам местный или тоже отдыхающий?
   - Вот этого