шинально пожал тонкие прохладные пальчики, произнес:
  "Очень приятно!" - и тут же замер: в кафе входил доктор Ревенко. Он шел
  прямо к ним, к их столику, с двумя тяжелыми пакетами - такими же, как у
  Константинова. Но из всех, кто сидел и стоял у столика, он видел только
  одного человека - Машу Кузьмину. Он направлялся к ней, никого, кроме нее, не
  замечая.
   - Ой, мама, это же тот самый доктор, который мне руку вправлял! -
  закричал Арсюша.
   - Здравствуй, Арсюша, - как бы опомнившись, оторвав глаза от Маши,
  улыбнулся доктор, - ты уже без повязки? С рукой все нормально?
   - Все отлично! Наша санаторная врач сказала, мне повезло, плечо могло
  распухнуть, я бы даже купаться не смог, если бы вы сразу не вправили.
   - Спасибо вам большое, Вадим... - Лиза растерялась, она успела забыть
  отчество Машиного "друга".
   - Николаевич, - тут же подсказала Маша.
   - Спасибо вам, Вадим Николаевич, вы Арсению не только руку вправили, но
  еще немного и мозги. Он теперь врачей бояться не станет, а то раньше даже
  горло еле уговаривали показать, а уж от уколов просто под стол готов был
  залезть.
   - Ничего я не боялся и никуда не залезал, - насупился Арсюша, - а тебе,
  мамочка, лишь бы только меня воспитывать.
   - Арсюша у вас молодец, - сказал Ревенко, продолжая улыбаться, - не
  всякий взрослый держался бы так мужественно.
   - Мы не познакомились тогда, на границе, - полковник протянул Ревенко
  руку, - Константинов Глеб