ьницей и ее сыном, а отец
  семейства, пианист...
   - В Голландии. Учит тамошних музыкантов. А Арсюша - сын Константинова.
   - Почему ты так думаешь? - удивился Вадим.
   - Я видела пианиста несколько раз, ходила на его концерты и все гадала:
  на кого похож этот ребенок? А сейчас поняла, на кого. Значит, у них роман не
  меньше десяти лет. Арсюше ведь десять.
   - Не меньше одиннадцати. Ребенка еще вынашивают девять месяцев.
   - Бедный пианист, - вздохнула Маша, - Арсюша называет его папочкой, а
  родного отца - Глебушкой. Но, в общем, я уверена в Константинове. Если у
  Елизаветы Максимовны с ним роман одиннадцать лет, он не может быть плохим
  человеком.
   - Машенька, я не сомневаюсь, что он замечательный человек. Но арестует
  меня за милую душу. И будет прав.
   - За что? Ты врач, ты обязан спасать жизнь раненым.
   - Раненым бандитам, за большие деньги.
   - А почему за твой труд ты не должен получать деньги? Или ты обязан
  лечить бандитов бескорыстно? Я, между прочим, читала Уголовный кодекс. Там
  есть статья - о неоказании медицинской помощи. А об оказании помощи статьи
  нет. В чем тебя обвинят? Что раньше не донес? А кому ты должен доносить?
  Этому провокатору капитану Головне, про которого ты рассказывал? Да здесь же
  вся милиция состоит из таких Головней!
   - Машенька, - тихо попросил Вадим, - не надо обвинять весь мир,
  оправдывая меня.
   - Правильно. Тебя не надо оправдывать. Ты ни в чем не виноват. И
  арестовывать