ему я так спокойна? Мне ведь очень страшно. Но я чувствую, страх только
  усилит их подозрения. Я где-то читала - у убийцы сразу срабатывает инстинкт,
  если жертва боится. Но жертва не может не бояться... О господи, я самой себе
  заговариваю зубы. А что мне остается делать? Рыдать? Биться головой о
  стенку?"
  
  ***
  
   - Мои люди хотят, чтобы я сразу убил тебя вместе с твоей девочкой, -
  говорил между тем Ахмеджанов, - но ты спас меня и многих других. Нам сложно
  найти нового врача. Поэтому сразу я тебя не убью. Мы сначала все-таки
  поговорим. В последний раз.
   Чеченец врал. Его люди не хотели уничтожения доктора и девочки. Этого
  требовал один человек, которого Ахмеджанов не считал "своим". Человек чужой,
  купленный недавно и задорого. Чеченец не верил ему, подозревал корысть и
  трусость. Он даже не исключал такой вариант, что человек этот хочет убрать
  доктора с девочкой его, Ахмеджанова, руками в каких-то своих интересах.
  Продавшись, человек этот сильно рисковал, очень сильно, и свои интересы у
  него, безусловно, имелись. Но про встречу доктора с полковником ГРУ на рынке
  он не соврал.
   Если бы доктор стал оправдываться, нервничать, юлить, Ахмеджанов,
  возможно, и пристрелил бы его сгоряча. В глубине души он даже желал этого.
  Он устал чувствовать благодарность, да и слишком уж много хлопот доставляли
  доктор и его девочка в последнее время. Он провоцировал Ревенко, чтобы тот
  начал юлить, он хотел увидеть страх и панику в