тих холодных, насмешливых
  голубых глазах. Но доктор повел себя совсем иначе. На все обвинения он лишь
  равнодушно пожал плечами и сказал:
   - Все-таки плохо у тебя с нервами, Аслан. Надо бы тебе попить реланиум. И
  спишь ты плохо, глаза красные. Съездил бы ты лучше на какой-нибудь
  европейский курорт, в Грецию или в Испанию, привел бы свое здоровье в
  порядок. Дела никуда не убегут, тебе сейчас о здоровье думать надо.
   - Я в последний раз тебя спрашиваю: о чем ты говорил с Константиновым? -
  сверкал глазами Ахмеджанов. - Если я сейчас выведу твою девочку, ты все мне
  скажешь!
   - О господи, Аслан, ну что ты, как попка, заладил: Константинов,
  Константинов. Ну встретила Маша на рынке свою преподавательницу, потом
  подошли ее муж и сын. Мы поздоровались и разошлись. Откуда мне знать, что
  это - Константинов какой-то, от которого у тебя руки дрожат и глаза пылают.
   Он нарочно в который раз называл полковника мужем Белозерской, как бы
  подчеркивая свою неосведомленность. Он видел, это срабатывает, Ахмеджанов
  знал, что полковник бывшей балерине вовсе не муж, именно на таких деталях
  легко попасться.
   - А зачем ты потом приехал к санаторию? Что говорил вахтеру?
   Вадим не сомневался, старика вахтера они допросить не могли. Не сунутся
  они с этим в санаторий.
   - Журнал свой хотел забрать, "Хирургия" называется, там статья о новых
  лазерных методиках, я давал почитать Зинаиде Сергеевне, терапевту из
  "Солнечного