пощупать пульс только потому, что так положено. Ни один врач не может
  констатировать смерть "на глаз".
   - Вадим, надо сделать что-нибудь! Может, искусственное дыхание? Ну ты же
  врач!
   Маша осторожно отряхнула землю с Васиного лица. Прямо на нее смотрели
  светло-карие, с золотистыми крапинками глаза. На чистых голубоватых белках
  темнели мелкие песчинки. Маша хотя и догадалась обо всем, но все-таки
  удивилась, почему он не моргает. От этих песчинок должна быть сильная резь.
  Несколько секунд она глядела в эти неподвижные, ясные, отражающие
  розовато-лиловое вечернее небо глаза. Вася выглядел старше ее года на три,
  на четыре, не больше. Он только что вытащил их из огня, спас, выводил с поля
  боя, прикрывая собой.
   Красная, распухшая рука Вадима закрыла Васе глаза. Вадим разглядел на
  тельняшке с левой стороны небольшое круглое отверстие. Крови почти не видно,
  ткань тельняшки чуть обгорела по краям. Пуля прошла насквозь, точно сквозь
  сердце, поэтому и крови так мало, и умер он сразу.
   Совсем рядом затрещала очередь. Быстро сняв автомат с плеча убитого,
  прихватив тяжелые кусачки для проволоки, Вадим потянул Машу за руку к лесу,
  туда, куда им надлежало бежать вместе с Васей. Оставалось не больше
  пятидесяти метров открытого пространства. Они мчались, пригнувшись, и
  слышали, как отдаляется стрельба. Бой перемещался опять куда-то к центру
  села.
   Упав на траву под соснами, Вадим протянул Маше кусачки: