насладиться своей полной, бесповоротной
  властью над жертвой. Эта девка ему не только враг по крови и вере, она
  унизила его как мужчину. Для него, мусульманина, было страшным оскорблением
  то, что женщина оказалась хитрей, сумела обмануть и переиграть. Сейчас он
  полоснет по этому тонкому вздрагивающему горлу. Он сделает грубокий надрез,
  до кости, и горячая кровь хлынет пульсирующей широкой стру„й. Она умрет не
  сразу. Она успеет почувствовать липкий, ледяной смертный ужас. Этот ужас
  придаст ему сил, вольется в его душу сладким и целебным чувством победы. Ему
  надо много сил сейчас, очень много сил.
   И вдруг что-то произошло. Рука с ножом, готовая сделать последнее
  движение, застыла. Чеченец окаменел. Маша услышала совсем рядом голос:
   - Стоять! Руки за голову!
   Как будто из-под земли перед ними выросли три силуэта. Три автомата
  наперевес уперлись в чеченца. Маша стала живым щитом.
   - Я убью ее! - прохрипел Ахмеджанов. - Бросьте стволы! Я убью ее!
   В зыбком предрассветном свете Маша заметила, что двое одеты в пятнистую
  камуфляжную форму, а один в штатском - темные джинсы и светлая рубашка. Она
  узнала в этом штатском полковника Константинова.
   Константинов видел перед собой огромные темные провалы глаз на маленьком
  измазанном, почти детском лице. Голова девочки запрокинулась, у
  пульсирующего горла застыло широкое, чуть изогнутое лезвие. Оно прижалось к
  коже так плотно, что из-под него уже стекала маленькая