орым порос камень. Слезы катились ручьем, она рыдала в
  голос и не могла остановиться.
   Защелкало переговорное устройство.
   - Пятый, Пятый! Что там у тебя? Где ты?
   - У меня все нормально, - ответил Игорь. - Жива заложница, только рыдает.
  А второй заложник куда-то делся. Судя по всему, тоже жив. Какие указания,
  товарищ капитан?
   - Ну какие указания? Приводи ее в чувство и дуйте к дороге. Там у штабной
  палатки фельдшер дежурит. Как, дойдет она сама?
   - Не знаю, - пожал плечами Игорь, - попробую довести.
   - Ладно, Игорек. Если чеченца увидишь, стреляй на поражение, не
  геройствуй. Он где-то близко бродит. И еще трое, по нашим сведениям, ушли.
  Так что гляди, осторожней. Все. Конец связи.
   Вдали послышалось несколько коротких очередей.
   - Кончай истерику! - строго сказал Игорь и поднял Машу за локти. - Вот
  выйдем из района боевых действий - и рыдай себе на здоровье.
   Маша встала и вытерла слезы кулаками.
   - Ты думаешь, если человека ударили затылком о камень, он может выжить?
   - Маша, - вздохнул Игорь. - Ну если он встал и ушел, значит, выжил. Вот у
  меня был такой случай, еще на гражданке, в десятом классе...
   - Ты, Мария Кузьмина, в рубашке родилась, - заметил военный фельдшер,
  разматывая бинт у Маши на шее и осматривая рану, - еще бы чуть-чуть, и
  задело артерию. Первый раз такое вижу, чтоб лезвие по касательной прошло, -
  он стал осторожно промывать рану, - да не дергайся ты, это ж фурацилин, он
  не щиплет. Голову