ву выше подними. Сама-то откуда?
   - Из Москвы.
   - И как тебя угораздило к самому Ахмеджанову в заложницы попасть?
   - Сама удивляюсь, - попыталась улыбнуться Маша, - я вообще-то отдыхать
  приехала.
   - Хорошо небось отдохнула? - покачал головой фельдшер. - Ты при
  разговорах рот-то не шибко разевай. Я ж тебе бинтую, а ты мешаешь. Ну вот,
  порядок, - он закрепил повязку, - пару дней так походишь, а потом пусть на
  воздухе заживает. Зеленкой смазывай. Даже красиво будет. Рана не глубокая,
  чуть-чуть по коже садануло.
   - Как вы думаете, шрам останется? - спросила Маша.
   - Шрам! Ничего не останется, до свадьбы заживет. Шрам! - фельдшер
  усмехнулся. - Едва жива осталась, а из-за такой ерунды беспокоится!
   - Я не беспокоюсь... Просто... Из зеленой штабной палатки послышался
  треск переговорного устройства.
   - Ока! Ока! Я Пятый! - весело заговорило устройство. - Как слышите?
  Прием? Где вы там? Василич, прием!
   Фельдшер взял микрофон.
   - Я Ока, слышу тебя хорошо. Ты, что ли, Игорек?
   - Я, Василия, я. Нашелся второй заложник! Жив-здоров, участвует в
  поисках. Скажи там барышне, чтоб не рыдала больше.
   - А самого-то нашли?
   - Нет пока. Все, Василия. Конец связи.
   - Слышала? - спросил фельдшер Машу, вошедшую в палатку вместе с ним. -
  Теперь уж все. Ушел он, бандитская морда. Ищи-свищи его, хоть все горы носом
  изрой.
   - Неужели не найдут?
   - Считай - все. С концами, - кивнул Василич, - там, говорят,