ое
  бегают. Вот их, может, и поймают. А Ахмеджанов, он словно заговоренный.
   Вдали застрекотали вертолеты. Они вышли из палатки.
   - Это подкрепление? - спросила Маша.
   - Какое подкрепление! Сейчас покружат над горами - и назад, на базу. Там
  уже небось местное правительство рвет и мечет, протесты в Москву шлет.
  Официальные.
   - Почему протесты? - удивилась Маша. - Здесь же и так наши войска
  стоят... Ведь не для того, чтобы в море купаться?
   - Одно дело - войска, другое - боевые операции, - стал объяснять Василич,
  но шум двух вертолетов заглушил его слова.
   Два военных вертолета летели совсем низко, прямо над головой. Винты
  рассекали воздух, поднимая ветер, отчего трава стелилась к земле, трепетали
  и хлопали брезентовые стенки палатки. Сильная струя ударила в лицо, Маша
  зажмурилась. А когда открыла глаза, перед ней стоял Вадим...
   Фельдшер, взглянув на них, хмыкнул иОтошел в сторонку, к закопченному
  походному керогазу. Он успел приготовить чай, выкурить папиросу и, наконец
  не выдержав, позвал:
   - Эй, заложники, кончай целоваться-обниматься, давайте в палатку, чай
  пить будем.
   - Отличная штука ваш керогаз, - заметил Вадим, осторожно взяв в руки
  обжигающую жестяную кружку с чаем, - только воняет и коптит.
   - Я без него, родимого, как без рук, - сообщил фельдшер, - но воняет он
  сильно, что правда, то правда. И копоти много. Зато чаек хорош.
   - Да, чай какой-то особенный, - кивнула Маша, - очень вкусный.