лась на первые дни после Нового
  года, а эта игралась "для мам и пап", по старой театральной традиции.
  Зрительный зал учебной сцены вмещал всего триста человек, и из этих трехсот
  не было практически ни одного случайного зрителя. Войдя в фойе, Вадим
  почувствовал себя неловко в театральной толпе, где все со всеми знакомы.
   К Машиным родителям кто-то без конца подбегал, здоровался, обязательно
  целуясь, спрашивал, как дела, тут же убегал, не выслушав ответа, но и они
  отвечать не собирались. С Вадимом тоже здоровались, как со старым знакомым.
   Красивый молодой человек, похожий на какого-то известного американского
  актера, проходя мимо, сказал Машиным родителям "добрый вечер", а по Вадиму
  скользнул невидящим взглядом.
   - Саня, а ты разве не занят в спектакле? - спросила Наталья Дмитриевна.
   Но молодой человек уже растаял в толпе.
   "Тот самый Саня, у которого случился острый аппендицит, - догадался
  Вадим, - на какого же американского актера он похож?"
   Так и не вспомнив, на какого, Вадим заметил в толпе высокую тонкую фигуру
  Белозерской. Через минуту к нему подскочил Арсюша. Мальчик вытянулся,
  похудел, на нем был темно-синий парадный костюм, галстук-бабочка. Рядом
  стоял очень полный пожилой человек с растерянным мягким лицом.
   - Познакомьтесь, Вадим Николаевич, это мой муж.
   Доктор пожал теплую влажную руку всемирно известного пианиста и вспомнил,
  что видел его лицо по телевизору и на афишах у консерватории.