ила она, провожая Глеба и Арсюшу, - по деревьям и
  горам не лазай, кепку на солнце не снимай, не заставляй Глебушку делать
  замечания каждые пять минут. Это очень утомительно.
   - Хорошо, мам. Шелковый буду, - обещал Арсюша, садясь в автобус.
   Утро выдалось свежим и прохладным. Солнце еще не жгло, светило мягко и
  ласково. "Икарус" мчался по пустому шоссе вдоль моря. Переливалась солнечная
  рябь на воде, далеко, у горизонта, покачивались крошечные цветные паруса
  яхт.
   Арсюша дремал, положив голову Глебу на плечо. Глеб думал о предстоящей
  встрече с агентом, стариком буфетчиком, работавшим на небольшой
  железнодорожной станции, сразу за границей. Старик передал по эстафете,
  через мясника на городском рынке, что имеет срочную информацию.
   "Икарус" должен был сделать первую остановку именно на этой станции, где
  шоссе шло параллельно железной дороге. Многие годы автобусы с туристами
  останавливались у небольшого вокзального здания с помпезными белыми
  колоннами.
   Столики выставлялись на улицу, над ними раскрывались полосатые солнечные
  зонты. Старушки, жительницы поселка, продавали у обочины абрикосы, сливы и
  груши.
   Сейчас белые колонны облупились, снизу доверху их украшали кое-как
  накаляканные ругательства. Столиков осталось всего два, солнечные зонты
  исчезли, большая цветочная клумба превратилась в выгребную яму. Однако буфет
  все еще работал, и две старушки у обочины торговали вялыми пучками укропа