- Как у вас здесь все изменилось! - вздохнул Константинов, расплачиваясь
  за несъедобные персики.
   - И не говори, сынок, - прошамкала беззубым ртом старушка абхазка, -
  война, она и есть война. Сейчас хотя бы спокойно. Не стреляют. Но говорят, -
  она перешла на выразительный шепот, - у нас в горах чеченцы.
   - Не может быть! - удивился полковник. - Как же их сюда пропускают?!
   - Да тут кого угодно пропустят. Только деньги плати.
   - А вот, помнится, здесь старичок работал, буфетчик. Неужели на пенсию
  ушел? - рассеянно спросил Константинов.
   - Рафик? - вступила в разговор другая старушка. - Рафика завтра хоронить
  будут.
   - Как - хоронить?! Он ведь не такой уж старый человек...
   - Совсем не старый, - кивнула старушка, - меня моложе на семь лет, а вот
  ее - на десять. Вчера вечером полез на шелковичное дерево, ветка сломалась,
  он и упал. Да не просто, а на каменное крыльцо головой. Сразу умер, не
  мучился.
   - Надо же! - грустно покачал головой Константинов.
   - А ты, сынок, знал его, что ли?
   - Ну как вам сказать? Отдыхал здесь когда-то давно, заходил в буфет
  иногда, пивка выпить. Сейчас вот вспомнил старика буфетчика. Хороший был
  старик.
   Поездка оказалась напрасной. "Неужели и правда несчастный случай? - думал
  полковник, усаживаясь в автобус. - Или дыра на эстафете? Нет, дыры быть не
  может. Но и в несчастный случай что-то не верится..."
   Звенья цепи эстафеты сами по себе значения не имели и никакой информации
  для