ежных очередей к хлебным и молочным лавкам...
  Когда-то здесь бурлила яркая, праздничная курортная жизнь. На каждом шагу
  жарились шашлыки, варился изумительный турецкий кофе на раскаленном песке.
  Над чистыми аллеями покачивались широкие пальмовые листья, по переполненным
  пляжам расхаживали усатые фотографы в ковбойских шляпах, с огромными
  надувными дельфинами и маленькими живыми обезьянками в детских костюмчиках;
  звучали зычные голоса продавцов чурчхелы и мороженого. Вечерами вспыхивали
  яркими цветными огнями вывески бесчисленных кафе и ресторанов, играла
  музыка, по набережной прогуливались нарядные парочки, семьи с детьми.
   Совсем рядом, на российской территории, все осталось по-прежнему - тот же
  вечный курортный праздник. О близости войны напоминали только редкие военные
  патрули и беженцы, ночующие на вокзале, в аэропорту, в городских дворах и
  парках.
   "Кавказские войны могут в конце концов пожрать все побережье, - думал
  полковник, - и не останется живого места".
   Он усмехнулся про себя. Какую прыть проявляли смежники, ФСБ, в недавнем
  прошлом КГБ, а в давнем - ОГПУ, какие чудеса профессионализма
  демонстрировали, охотясь за идеологическими врагами. Врагов режима с первых
  же лет его существования доставали из-под земли, находили на краю света, не
  жалея денег и сил, уничтожали беспощадно. Вспомнить хотя бы старого больного
  Льва Троцкого, забитого насмерть ледорубом в далекой Мексике агентом ОГПУ.
   Куда же