он, - там наверняка
  есть аптечка первой помощи. Надо зафиксировать руку и дать обезболивающее. А
  потом уже ехать в город, в травмпункт".
   В маленьком помещении было сильно накурено. При ярком свете стало видно,
  как страшно бледен Арсюша и как неестественно вывернута его рука.
  Пограничники тут же сориентировались в ситуации, загнали остальных
  пассажиров в автобус. Круглолицый старлей с пшеничными бровями и усами
  кинулся помогать Глебу, присевшему на стул с ребенком на руках.
   Мальчик почти потерял сознание. Как и боялся полковник, у него начался
  болевой шок. Старлей поднес нашатырь, кто-то уже держал наготове стакан воды
  и сдирал целлофановую обертку с картонной пачки баралгина.
   Если бы это был не его сын, а чужой ребенок, полковник мог бы сейчас
  спокойно осмотреть руку, отвлечь мальчика разговором, определить, перелом
  это или вывих, наложить фиксирующую повязку, как учили его много лет назад
  на занятиях по оказанию первой помощи. Но сохранить хладнокровие, когда дело
  касалось собственного сына, он не мог и растерялся. С его ребенком такое
  случилось впервые. Ни у старшего сына, ни у Арсюши дальше разбитых коленок и
  порезанных пальцев пока не заходило.
   И тут пограничники расступились. Перед Константиновым стоял высокий седой
  человек в черных джинсах и мокрой от дождя белой рубашке. Он ловко снял с
  ребенка майку, осмотрел плечо, притронулся к лучевой артерии, слегка отогнул
  кисть.
   - Вывих, - тихо сообщил