зя.
   Но бритоголовый не слушал фельдшера. Он сделал знак огромному, чтобы тот
  перестал бить.
   - Я спрашиваю тебя в последний раз. Доктор просил принести ему кассету?
   Иван закрыл глаза. Он отдыхал, пока его не били. Он перестал слушать
  вопросы бритоголового.
   "Сейчас придут люди и заберут Андрюху, - думал он, - ехать придется
  долго, поэтому надо отдохнуть. Нужны силы. Придется долго спускаться с гор.
  Дембель Андрюха жив, и ему нужны силы".
   И вдруг он почувствовал боль. Такую, какой никогда не чувствовал, совсем
  иную, шла она не снаружи, а изнутри, из груди, заполняла все тело и не
  давала дышать. Он не успел понять, что именно с ним делали и как получается,
  что делают снаружи, а болит изнутри. Он не успел понять, потому что боль
  прекратилась очень быстро.
   Стало легко и хорошо. Он увидел, что бежит по большому ровному полю.
  Босые ноги чуть покалывает свежескошенная трава, пахнет сеном, ветер весело
  свистит в ушах. Над головой - бледно-голубое ласковое небо с мягкими
  пушистыми облаками.
   Демобилизованный солдат Андрей Климушкин бежит по чистому полю домой, в
  деревню Веретеново Псковской области Великолукского района...
   - Ну? И чего ты добился, Аслан? - спросил фельдшер, склоняясь над Иваном
  и приподнимая ему веко.
   - Сдох, что ли? - Ахмеджанов щелкнул зажигалкой и закурил.
   - Умер, - кивнул фельдшер, - полетел в свой христианский рай. Хасан тебе
  спасибо не скажет. Этот раб мог еще месяца два работать.