ать. И я тоже не скажу
  спасибо. Кто теперь будет мыть полы в госпитале?
   Маша брела по людной улице и тупо повторяла про себя: "Что теперь
  делать?" Ей очень хотелось плакать, но в толпе, на глазах у всех было
  неудобно, стыдно.
   "Истерика тебе не поможет. Надо спокойно все обдумать. Не бывает
  безвыходных ситуаций. Ты должна держать себя в руках. Ты ведь хочешь стать
  актрисой. Если не научишься владеть собой в обычной жизни, на сцене тебе
  делать нечего. Это дурацкий расхожий миф, будто актер, а особенно актриса -
  существо взбалмошное, истеричное и непредсказуемое. Ерунда. Если ты не
  можешь контролировать себя в разных житейских ситуациях, рано или поздно
  сорвешься на сцене".
   Маша решила, что, пожалуй, впервые в ее жизни реально возникла сложная
  ситуация, из которой выпутываться придется самостоятельно. Никто за ручку не
  возьмет и домой не отвезет.
   Усилием воли справившись с внутренней паникой, она сказала себе: "В конце
  концов я не в Африке, не в Австралии. Я в России. Руки-ноги у меня целы,
  голова на месте. Проблема только в деньгах. Перевод я не получу. Милиция
  вора не найдет и мои двести тысяч не вернет.
   Конечно, можно позвонить в Москву. Если пошарить по карманам, какая-то
  мелочь найдется, всего на один звонок, на разговор в три минуты. Кому в
  трехминутном разговоре можно объяснить происшедшее? Кого можно попросить
  приехать сюда за мной? На это понадобится не меньше миллиона. У кого