ти явился этот капитан, - думал Вадим, разливая чай по двум чашкам,
  - как-то слишком уж кстати. Я ломал голову, а тут - пожалуйста, прямо на
  блюдечке мне подают капитана милиции. Местной милиции. Местной... А я ждал
  кого-нибудь из Москвы. Их здесь так много сейчас, и логично было бы... А
  может, отдать ему кассету - и дело с концом?"
   Но что-то внутри сопротивлялось. Что-то не нравилось доктору в этом
  пучеглазом капитане. Может, перстень с черным камнем? Или длинный острый
  ноготь на мизинце? Или галстук в цветочек?
   "Нет. Ерунда. Галстук здесь ни при чем, - сказал себе Вадим, - слишком уж
  вовремя явился этот Головня. И второе - откуда у него ко мне "личная
  симпатия"? Чего ради он решился на должностное преступление и с первых же
  слов мне, подозреваемому, в этом признается?"
   Доктор вернулся в гостиную, поставил на журнальный стол поднос с двумя
  чашками, сахарницей и вазочкой печенья, откинулся в кресле и молча уставился
  на собеседника. Тот отхлебнул чаю, и стало заметно, что у него мелко
  подрагивает рука.
   - Я вас слушаю, Анатолий Леонидович. Продолжайте, пожалуйста.
   - Если вы добровольно согласитесь со мной сотрудничать, я гарантирую, что
  в ближайшее время вас не арестуют за пособничество террористам.
   "Стоп, - подумал доктор, - вот это уже интересно. Если ты хочешь
  использовать меня как информатора и предлагаешь мне работать на тебя как на
  капитана милиции, какое же здесь должностное преступление? А