ет совсем. Обычно на южном побережье Исландии в это
  время года тихо. Худшее, с чем мы можем столкнуться,-- это толстая полоса
  туманов. Обычно они собираются во второй половине дня.
   Питт сел, вытянул в проход ноги и стал рассматривать скалистое
  побережье.
   -- Хорошо, хоть нам не надо беспокоиться о топливе.
   -- Да? Что показывают приборы?
   -- Баки заполнены почти на две трети.
   Сандекер прикинул в уме.
   -- Да, нам хватит. Даже с избытком. Можно не жалеть, ведь платит за это
  -- Рондхейм.
   С довольным, хитроватым выражением на лице он еще прибавил ходу.
   "Гримзи" село на корму и направило свой нос, разрезавший воду двумя
  полосами брызг, прямо в лазурное сверкающее море.
   Однако, радостное настроение Сандекера вскоре сменилось озабоченностью.
   -- Питт, что ты рассчитываешь обнаружить там, кроме обломков самолета и
  вздувшихся тел? Ты ведь не знаешь, может, кто-нибудь обошел нас?
   -- Шансов, что можно будет как-нибудь идентифицировать трупы, чтобы
  выяснить, кто стоит за этим чертовым убийством, почти нет. Это точно. И если
  искать только в этом направлении, то шансов у нас никаких. Но гораздо важнее
  -- самолет. Все его опознавательные знаки были замазаны черной краской, и на
  расстоянии узнать что-либо, кроме силуэта, было невозможно. Но этот самолет,
  адмирал, единственная ниточка, которая может привести нас к убийцам
  Ханневелла и Матаджика. Черная краска не может скрыть серийный номер,
  выгравированный на