здорово, за исключением того, что мы не знаем, когда они
  начнут атаку.
   Питт кивнул.
   -- Мы услышим.
   Сандекер снова вопросительно взглянул на него.
   -- Приглушим двигатели?
   Питт кивнул еще раз.
   Когда Сандекер вернулся к штурвалу, костяшки его пальцев были белыми,
  губы плотно сжатыми.
   -- То, что ты предлагаешь.-- это рулетка: один шанс из тысячи. А если
  "Стерлинги" откажут? А она? Ты подумал о ней? -- он кивнул в сторону
  камбуза.
   -- Я думаю обо всех нас. Будем мы стоять или убегать -- наши шансы
  равны. Но последний доллар, поставленный на кон,-- это все-таки шанс.
   Сандекер бросил взгляд на этого высокого человека, стоявшего в проходе
  рубки:
   -- Ты говорил, что у нас есть два преимущества.
   -- Неожиданность,-- спокойно ответил Питт.-- Мы знаем, что они
  собираются делать. У них может быть радар, но они не могут прочитать наши
  мысли. Это наше второе и наиболее важное преимущество -- неожиданность
  действий.
  
   Питт взглянул на свои часы,-- половина второго, ранний полдень.
  Сандекер выключил двигатели, и Питту стоило усилий сохранить бдительность --
  внезапная тишина и туман начинали расслаблять его ум.
   Солнце казалось бледным белым диском, тускло блестевшим в неровной
  пелене тумана. Питт глубоко вздохнул, стараясь отбросить ощущение сырости и
  озноба, проникавшее в его легкие. Его трясло в костюме, материал которого
  притягивал влагу. Он уселся на крышку люка, прислушиваясь.