платил мне отлично. Вдвое больше, чем
  стоит такая работа.
   Кашман помолчал немного. Он пытался понять, что нужно этому стоящему
  перед ним человеку. Но лицо Питта было непроницаемым, как гранитная статуя.
   -- Зачем вы меня спрашиваете обо всем этом, майор? Можно мне узнать ваш
  секрет?
   -- Секрета нет,-- медленно проговорил Питт.-- "Лорелей" пару дней назад
  потерпел крушение. Не осталось ничего, что помогло бы идентифицировать
  самолет, кроме части передней опоры. Я пытаюсь сделать что. Вот и все.
   -- Он был заявлен как пропавший?
   -- Я бы не стоял здесь, если бы это было так.
   -- Я чувствовал, было что-то подозрительное в тех ребятах. Именно
  поэтому я сам заполнил заявку на обслуживание.
   Питт напрягся, глядя Кашману прямо в глаза.
   -- Какого черта стоит твоя заявка, если ты не смог опознать самолет?
   Хитрая ухмылка мелькнула на губах Кашмана.
   -- Может, я и простой сельский парень, но я родился не сегодня.-- Он
  направился к боковой двери.-- Сегодня -- ваш день, майор.
   Он провел Питта в маленькую комнатку, где находился старый, прожженный
  во всех местах сигаретами стол и пара таких же старых стульев. В углу стоял
  большой, обитый металлом шкаф. Кашман подошел к нему, выдвинул ящик,
  покопался там какое-то время и протянул Питту маленький журнал, заляпанный
  жирными отпечатками пальцев.
   -- Я не врал, майор, когда говорил, что было слишком темно, чтобы
  разобрать, какой краской он был выкрашен. В нижней