твовал удар ее
  локтя в бок. Когда он повернулся, Керсти исчезла, а ее место занял Рондхейм.
   Можно было бы сказать, что в течение следующих полутора часов Питт
  испытывал адские муки. Но нет. Через пять минут после того, как Рондхейм
  начал монотонно декламировать свои исландские вирши, Питт уснул, уверенный,
  что в темноте никто не заметит его равнодушия к поэтическому мастерству.
  
   Как только первая волна сна окутала его, Питт вновь очутился на пляже:
  в сотый раз он держал голову доктора Ханневелла, опять и опять он беспомощно
  следил, как Ханневелл безучастно глядел на него, пытаясь что-то ему сказать.
  В конце концов, он произнес три слова, казавшиеся Питту бессмысленными,
  потом облако пробежало по его старческим чертам, и он умер. Сцена смерти
  Ханневелла повторялась во сне много раз, но каждый раз с новыми деталями. То
  он видел, что на пляже были дети, как это и было на самом деле. В другой раз
  -- они оказались одни в пустынном месте. Затем кружился черный самолет. Даже
  Сандекер появился в одном из вариантов: он стоял рядом с Питтом и
  Ханневеллом и грустно качал головой. Погода, обстановка на пляже, цвет моря
  -- все менялось ото сна ко сну. Повторялась только одна деталь -- последние
  слова Ханневелла.
   Аплодисменты разбудили Питта. Он посмотрел в никуда, с трудом пытаясь
  собраться с мыслями. В комнате зажегся свет, и он несколько секунд щурился,
  чтобы привыкли глаза. Рондхейм был еще на помосте, он самодовольно