можности вспомнить этот
  самый болезненный урок искусства самообороны, который ты получишь.
   Питт стоял перед ним, как загипнотизированный лось, затравленный
  гончими. Он что-то бессвязно бормотал, когда Рондхейм встал в центре мата и
  занял начальную стойку карате.
   - Нет, подождите...
   Слова застряли у Питта в горле. Он откинул голову и отпрянул назад.
  Удар пришелся по щеке Питта: он мог вызвать не только лиловую опухоль, если
  бы Питт не увернулся вовремя. Он покачнулся, оглушенный ударом, и увидел
  удивление, которое переросло в садистскую усмешку на тонком лице Рондхейма.
   Питт понял, что сделал ошибку, увернувшись от удара и показав тем самым
  свою хорошую реакцию. Он должен заставить свое сознание играть по
  придуманным им правилам. Это было нелегко. Ни один нормальный человек,
  который более или менее знаком с правилами самообороны, не станет вот так
  беспомощно стоять, когда его избивают до полусмерти. Он сжал зубы и
  расслабился, ожидая последующих ударов Рондхейма. Ему не пришлось ждать и
  нескольких секунд.
   Следующий оглушающий удар пришелся Питту прямо по лицу. Он вбил его в
  лежавший мат прямо под прикрепленными к стене горизонтальными брусьями. Лежа
  на полу, Питт облизал разбитые губы, почувствовал вкус крови и выбитых
  зубов.
   - Давай, майор. Давай. -- Рондхейм говорил жестко, отрывисто. --
  Вставай. Урок только начинается.
   Питт с трудом поднялся на ноги и, споткнувшись,