, снова упал на мат.
  Настойчивое желание двинуть Рондхейму было сильнее, чем всегда, но он знал,
  что должен довести свою игру до конца.
   Рондхейм больше не терял времени на разминку. Его удары молотом
  обрушивались на голову. Казалось, они никогда не кончатся. Следующая серия
  ударов пришлась по ребрам -- и Питт, теряя сознание, почувствовал, как одно
  из них хрустнуло. Как в замедленной съемке, Питт, опустившись на колени,
  упал лицом вниз. Он и без зеркала представлял себе, как выглядит: распухшее
  лицо, заплывшие глаза, разорванные лиловые губы, вывороченные ноздри. Боль
  огромной волной накатилась на него.
   Острая, как кинжал, боль в груди повергла его на грань потери сознания,
  хотя, заметил он с удивлением, сознание функционировало нормально. Он
  продолжал притворяться потерявшим сознание, но сжал зубы, чтобы не позволить
  наплывающей темноте на самом деле одолеть его.
   Рондхейм был в ярости.
   - У меня мало времени для этого скользкого гомика. -- Он кивнул одному
  из своих телохранителей. -- Приведи его в чувство.
   Один из них, бритоголовый, намочил полотенце и не слишком нежным
  движением вытер кровь с лица Питта. Затем он обмотал полотенце, окрасившееся
  в красный цвет, как компресс вокруг его шеи. Поскольку Питт не пошевелился,
  охранник вышел и тут же вернулся с маленькой баночкой ароматических солей.
   Питт кашлянул раз, два, харкнул кровью на ботинок охранника и,
  перевернувшись на бок, открыл глаза.