между островами принца Уэльского и Гудзоновым заливом,
  примерно на тысячу миль южнее Северного полюса и только на сто миль севернее
  Исландии. Это означало, что стрелка его компаса указывала на несколько
  градусов на северо-запад. Питт достаточно приблизительно рассчитал, что
  отклонение компаса должно составлять восемьдесят градусов. Теперь он, по
  крайней мере, знал, что север находится вправо от того направления, куда
  указывало острие булавки.
   Питт вытащил свой примитивный компас из воды и пошел туда, где
  расстилался туман. Не прошел он и сотни ярдов, как почувствовал, что из
  разбитой губы брызнула кровь, ныли десны, из которых были выбиты зубы. Боль
  в паху от удара Рондхейма вынуждала его идти медленно, останавливаясь через
  несколько шагов. Он заставлял себя двигаться вперед, цепляясь за остатки
  сознания. Земля была твердая и ровная. Скоро он уже потерял счет своим
  падениям, и шел, обхватив руками грудь, чтобы ослабить боль, которую
  испытывал от движения из-за сломанного ребра.
   Удача сопутствовала ему. Часа через полтора туман рассеялся, и он
  увидел огромное количество горячих источников, которые вместе с самодельным
  компасом давали ему возможность держаться правильного направления.
   Прошло еще несколько часов. Испытывая каждую минуту страдание,
  пронизывающий холод, сильную боль, Питт пытался сохранить сознание. Время
  превратилось в вечность, которая, казалось, не кончится,