пока он не ступит
  на влажную мягкую траву. Он уже не был уверен, что проживет еще хотя бы
  несколько часов.
   Шаг за шагом, бесконечный цикл, Питт двигался вперед, чувствуя полное
  изнеможение. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме как на каждой
  следующей отметке, на очередном отрезке пути, а когда он преодолевал его, то
  думал только о следующем. Логика уже не существовала. Его сознание
  просыпалось только тогда, когда из дальних туманных его уголков поступал
  сигнал о том, что он сбивается с курса.
   Прошедшие двенадцать часов показались ему двенадцатью годами. Он
  остановился у серного источника и опустил свой маленький компас в воду.
  Однако на этот раз пальцы не были столь точны, булавка выпала из рук, упала
  в воду и пошла ко дну. Он не успел подхватить ее и долго сидел потом,
  бессмысленно глядя в воду. Ему казалось, что надеяться уже не на что, что он
  никогда не сможет выбраться из этой бескрайней ледяной пустыни.
   Опухшие глаза открывались с трудом, ноги ныли от изнурения, дыхание
  прерывалось. Но он опять поднялся и, спотыкаясь, побрел вперед, ведомый
  какой-то непонятной внутренней силой, о существовании которой он и не
  подозревал раньше. Ему казалось, что тело его уже мертво, он не чувствовал
  боли и никаких эмоций. Питт понял, что уже переступил порог физической
  чувствительности. Он упал.
   Внезапно он услышал какой-то шум и прислушался. Действительно, сквозь
  пустоту