бесконечной равнины пробивался какой-то пульсирующий звук. Его
  оцепеневший мозг отказывался постичь и объяснить услышанное, так же как и
  предположить, откуда звук доносится,
   Затем все стихло. Звук исчез. Питт уже не мог думать о людях, которые
  остались там, в ущелье, чувство ответственности за их судьбы исчезло за эти
  бесконечные часы скитаний. Он думал только об одном -- перестать цепляться
  за жизнь и спокойно умереть под холодным северным солнцем. Это было бы так
  просто -- остановиться и погрузиться в черную пустоту небытия.
   Пара сапог, старых кожаных сапог, появилась перед невидящими глазами
  Питта там, где только что было бескрайнее пространство дикой травы. Затем
  руки этого призрака перевернули его на спину, и он увидел усталое
  морщинистое лицо с голубыми глазами. Густые седые волосы нависли надо лбом,
  как шлем воина на старинных фламандских полотнах. Старик, которому было уже
  далеко за семьдесят, одетый в поношенный толстый свитер, склонился над
  Питтом и дотронулся до его лица.
   Затем, не говоря ни слова, с силой, удивительной для мужчины его
  возраста, он поднял Питта и понес. Сквозь обрывки сознания Питт подумал, что
  это мираж, чудо, невероятное совпадение, что его нашли. Он упал недалеко от
  узкой грязной дороги, которая проходила рядом с рекой, покрытой льдом. Потом
  Питт понял, что шум, который он слышал, доносился не от реки, а от двигателя
  старого, в нескольких местах пробитого "джипа".