ами.
  Питт не мог помочь ничем, но он был признателен за быстроту и легкость, с
  какой проводилась операция. Через три минуты Халл вернулся к Тиди.
   -- Хорошо, майор. Мы возьмем девушку.
   -- Обращайтесь с ней бережно. Она -- личный секретарь адмирала
  Сандекера.
   Халла, казалось, ничто не могло удивить. Лишь на мгновение его глаза
  вспыхнули, но тут же лицо приняло обычное бесстрастное выражение.
   -- Хорошо, хорошо. В таком случае я буду сопровождать леди.
   Халл поднял Тиди своими огромными ручищами и положил ее на носилки.
  Верный своему слову, он прошел рядом с ней весь путь и сам перенес ее в
  теплую палатку. Затем он вернулся за остальными.
   Питт вытащил пакет из внутреннего кармана и медленно подошел к тому
  месту, где лежал русский дипломат.
   -- Мистер Тамарезов, как вы себя чувствуете?
   -- Русские любят холод, майор Питт. Москва перестанет быть Москвой без
  снежного сезона. Для нас снег, как для арабов -- пустыня.
   -- Вам больно?
   -- Старые большевики не боятся боли.
   -- Жалко,-- сказал Питт.
   -- Жалко? -- повторил Тамарезов и подозрительно посмотрел на Питта.
   -- Да. Я как раз хотел вам предложить кое-что, что снимает лихорадку,
  головную боль и расстройство желудка.
   -- Опять американский юмор, майор?
   На лице Питта появилась неуловимая усмешка.
   -- Это американский сарказм -- основная причина, из-за которой нас не
  понимают люди в большинстве других стран. У среднего американца чуть ниже
  спины