себя от сильного
  удара, прыгнул в сторону от мачты и замахнулся ногой по голове Питта, но
  просчитался, и Питт успел увернуться. Он достал Рондхейма серией быстрых
  ударов слева и тяжелых коротких справа, которые повалили его на колени.
  Рукой он держался за разбитый кровоточащий нос.
   -- Вы быстро поправились,-- пробормотал Рондхейм, вытирая кровь.
   -- Я же сказал, что вы заблуждаетесь.-- Питт отпрянул назад и занял
  полубоксерскую, полукаратистскую стойку, ожидая, что дальше предпримет
  Рондхейм.-- На самом деле я так же подозрителен, как Карзо Бутера.
   Когда прозвучало его настоящее имя, Рондхейм, возможно, почувствовал,
  что костлявые пальцы смерти протянулись, чтобы охватить его, но он
  контролировал свой голос и лицо, которое оставалось ничего не выражавшей
  маской.
   -- Похоже, я недооценил вас, майор.
   -- Вас легко было сбить с толку, Оскар. Или мне лучше называть вас тем
  именем, под которым вы значитесь в метрической записи о вашем рождении? Не
  имеет значения -- ваша игра проиграна.
   Изрыгая окровавленным ртом проклятия, с ненавистью на лице, Рондхейм
  бросился на Питта, но не сделал и двух шагов, как Питт, оторвав от палубы
  верхнюю доску, саданул ею Рондхейма по зубам. Питт вложил в этот удар все
  свои силы. Его плечи и тело были так напряжены, что ребра скрипели в агонии.
  Он знал, что второго раза не будет.
   Среди общего шума раздался глухой скрипучий звук -- что-то глухо
  треснуло.