омнаты, молча глядя друг на друга. Она вдруг
  отчетливо увидела выражение лица Питта, и руки ее медленно опустились. Она
  смотрела на него с удивлением, ее экзотические глаза сверкали -- странная
  застывшая настойчивость проглядывала в них. Но видели они только одно -- его
  кровоподтеки, рваные раны, порезы, соединившиеся вместе в одну маску
  отвращения. Его глаза уже не замечали ее привлекательности. Они видели
  сгоревшую головешку, которая была когда-то человеком. Они видели доктора
  Ханневелла, умиравшего на безлюдном берегу. Питт вспомнил лицо командира
  гидроплана перед тем, как он исчез в огне. Он вспомнил Лилли, Тиди и Сэма
  Келли. Он знал, что Керсти Фири также несет ответственность и за страдания,
  и за смерти.
   Она побледнела и отступила еще на шаг.
   -- Дирк, в чем дело?
   -- Бог простит тебя,-- сказал он, повернулся и открыл дверь. Самыми
  трудными были первые шаги в сторону лифта. Потом стало легче. Когда он
  спустился на первый этаж, вышел на тротуар и остановил такси, прежняя
  уверенность и хладнокровие уже вернулись к нему.
   Водитель открыл дверцу и опустил флажок.
   -- Куда, сэр?
   Питт посидел минуту молча. Затем внезапно понял, куда ему следует
  ехать. У него не было выбора. Он был тем, кем был.
   -- Гостиница в Ньюпорте.
   "И сочувствующая, и все понимающая рыжая... Я надеюсь".