и
  сумерками и виднеются лишь миллионы зажженных окон - огни великого города.
   Недалеко от "Манки-бара" Рэд и Базз пересели вместе с Джином в "де-сото".
  Рэд сел за руль, Базз и Джин - на заднее сиденье. Одноглазый ехал за ними в
  потрепанном "форде" выпуска 1958 года.
   - Шикарная колымага! - сказал Рэд, оглядывая машину Джина. - Такую жаль
  сжигать. Слыхал, Базз, "линкольн" теперь дает двойную гарантию - на два года
  или двадцать четыре тысячи миль!
   - Йеп! - промычал неразговорчивый Базз, не разжимая челюстей.
   - Держи руки за головой, парень! - приказал Рэд Джину.
   Джин молча сцепил руки за головой.
   Рэд вел машину по улицам одностороннего движения, ведущим на север и на
  восток, избегая магистральных авеню, где днем и ночью не затихает усиленное
  движение и не расходятся облака ядовитых выхлопных газов миллионов
  двигателей внутреннего сгорания.
   Миновали собор святого Патрика, оставили справа стеклянную громадину
  здания ООН, выехали снова на проезд Рузвельта на набережной. Выскочив из
  прямоугольного лабиринта Манхэттена, Базз перекатил через мост Куинзборо,
  соединяющий 59-ю улицу и Асторию. Промелькнул щит с призывом управления
  гражданской обороны:
   В случае вражеского нападения -
   продолжайте движение - освобождайте мост!
   За рекой Ист-ривер, замурзанной золушкой Нью-Йорка, так непохожей на
  гордый Гудзон, движение транспорта заметно поредело. Опять накрапывал дождь.
  Мерно тикала пара "дворников",