с макадамового шоссе
  на ухабистую грейдерную дорогу, усаженную развесистыми вязами. Рубиново
  вспыхнули в лучах фар рефлекторы на дорожном знаке.
   Дождь хлестал по слезящимся окнам. Сильный ветер рвал ветви придорожных
  деревьев.
   - Неуютное место для могилы, - заметил Рэд. - Я лично укажу в завещании,
  чтобы меня проводили в последний путь на кладбище Врата Рая, в Вальгалле,
  штат Нью-Йорк. Пора, Базз. Сейчас будет поворот, а за ним - заброшенный
  карьер. Дай ему дернуть виски, но и нам не забудь оставить, чтобы выпить за
  помин души...
   Джин молча слушал.
   Все еще смеясь неудержимым, расслабляющим смехом, Базз достал стеклянную
  флягу, зажал ее между коленей, отвернул и снял крышку, сунул горлышко в рот
  Джину.
   Джин не противился. Ему, как никогда, хотелось хватить жгучей, бодрящей
  жидкости. Сделав несколько глотков, он вдруг закашлялся, словно виски попало
  не в то горло.
   Кашляя, он подался вперед, рука метнулась к ноге, тусклой молнией
  блеснуло узкое трехгранное лезвие, и Базз, навсегда перестав смеяться, вдруг
  повалился назад и захрипел. В горле у него заклокотало, забулькало. Глаза
  полезли из орбит.
   - Не пей все, скотина! - сказал Рэд, сбавляя ход. - Тоже мне кореш!
   "Рок-рок-рок!.."
   Джин выдернул стилет и занес его, целясь в шею Рэда.
   Но Рэд вдруг резко уклонился: в последнюю секунду он случайно увидел руку
  Джина со стилетом в зеркальце над ветровым стеклом, освещенным фарами почти
  нагнавшего