и.
   - Самый дорогой мартель, - произнес он с почтением в голосе. - Это
  получше твоей любимой водки.
   - Каждому свое, - ответил Джин, садясь в кресло и вытягивая свои длинные
  ноги. - De questibus non est disputandum. О вкусах не спорят
   - Сигарету? - спросил Лот.
   - Ты же знаешь - я курю только свои. Джин достал из карманов и положил на
  столик большой, на полсотни сигарет, портсигар из вороненого оружейного
  металла и блестящую черную зажигалку фирмы "Ронсон".
   - Как тебе понравился обед? Разумеется, наш клуб не "Твенти-Уан", не
  "Эль-Марокко" и не "Сторк-Клаб", но...
   - Брось! Не скромничай! Это был выбор настоящего гурмана!
   - Моя фантазия была выключена. Джин. Разве тебе ничего не напомнил этот
  обед?
   Джин перевел недоумевающий взгляд с насмешливых голубых глаз друга на
  потолок.
   - Стой, стой, стой... Мы начали, как всегда, с рюмки водки...
   - К сожалению, не было досоветской рижской водки "Волфсшмидт", поэтому я
  попросил принести смирновскую ј 57.
   - Правильно. Потом ты пил кларет "Мутон Ротшильд" урожая тридцать
  четвертого года, а мне заказал шампанское, которое продается французам
  только на доллары.
   - "Дом Периньон" сорок шестого года, - с легкой укоризной в голосе
  напомнил Лот. - Пятнадцать долларов!
   - О да! Затем, подчиняясь явно какой-то системе, ты взял на закуску
  русскую белужью икру, а меня угостил копченой севрюгой. Затем ты съел
  телячьи почки с беконом,