же Евгений Гринев, сын русского эмигранта Павла Николаевича
  Гринева, уже кончал учебу в колледже, когда Лот обручился с
  восемнадцатилетней сестрой Джина - Наташей (или Натали) Гриневой. Свадьба
  была намечена на следующий июль, сразу после празднования Дня независимости
  и окончания Натали колледжа искусств Нью-йоркского университета.
   - Как говорили встарь вульгарные материалисты, - заметил, отужинав, Лот,
  - "человек есть что он ест".
   - Однако, - возразил Джин, - боюсь, что бондовское меню, увы, не сделает
  меня Бондом Надоело, осточертело все - работа в больнице, жизнь в общежитии
  интернов, домашние уикенды. И будущее, карьера врача, не сулит мне ничего
  интересного А душа рвется на простор.
   - Не хандри, мой друг. Надо только захотеть, очень сильно захотеть,
  напрячь мускулы, разорвать путы повседневности...
   - Тебе легко говорить...
   - Ты забываешь, что мы живем в стране равных возможностей.
   Как всегда, Джин и Лот мало говорили в тот вечер. Искусство "тэйблток" -
  застольной беседы - утерянное искусство. Но друзьям не надо много говорить,
  чтобы понимать друг друга.
   Лот кивнул какому-то седому джентльмену, проходившему мимо карточного
  стола.
   - Когда-нибудь я познакомлю тебя с этим человеком, - сказал Лот Джину. -
  Интереснейший человек;
   Полковник Шнабель. Он был моим командиром в Корее. Мы участвовали в
  воздушном десанте девятнадцатого октября 1950 года. Наш сто восемьдесят
  седьмой