к инспектора.
   - Инспектор! - сказал он, с трудом подавляя волнение. - Это большое дело!
  Это дело рук красных!..
   Инспектор метнул на него злобный взгляд из-под седых косматых бровей.
  Поняв этот взгляд как выговор за служебный разговор при посторонних, Эд
  нервно поправил темный галстук.
   - Идите сами послушайте, сэр! Эм-И привел старуху в чувство. Лакки
  записывает ее слова.
   Инспектор грузно зашагал к двери. Видя, что Лот и Джин тоже направились
  за ним, он повернулся к Джину и проворчал:
   - Вам лучше остаться здесь!
   - О'кей, инспектор, - вступился Лот, - пусть Джин идет с нами.
   Мария Григорьевна лежала на диване, бледная, с восковым лицом. Эм-И
  убирал в саквояж шприц. Заплаканная Натали стояла перед матерью на коленях
  и, сдерживая слезы, гладила ее тонкие морщинистые руки в старинных кольцах.
   - Какой кошмар! - слабым голосом говорила Мария Григорьевна. - Да, это
  его фотография!.. И револьвер он держал в левой руке... Этот страшный
  человек сказал, что он агент "Смерша". Потом зачитал приговор... назвал
  Павла Николаевича предателем, упомянул графа Вонсяцкого... и стал
  стрелять...
   Инспектор машинально закурил сигару, но Лот вынул ее у него изо рта,
  затушил в пепельнице.
   - Здесь нельзя курить, - коротко бросил он.
   - Да, да! Извините, сэр! - пробормотал тот, багровея.
   Инспектор прочитал записи Лакки, задал Марии Григорьевне несколько
  вопросов и, набросив на руку