м
  душном небе. За рулем "де-сото" сидела кукла.
   - Не дадите ли огоньку? - сказал кто-то почти в ухо.
   Он вздрогнул. На него заинтересованно смотрела красивая, слегка увядающая
  блондинка в небрежно накинутой на плечи накидке из наимоднейшего леопарда.
  Их машины ползли рядом в гигантском автомобильном стаде по Пятой авеню. У
  нее был английский "ягуар" с правосторонним управлением.
   - Что с вами? - спросила блондинка, никак не попадая сигаретой в пляшущий
  перед ней огонек.
   Джин понял, что его уже давно, должно быть, еще от кладбища, бьет нервная
  дрожь.
   - А мне сигарету, если можно, - попросил он. Дама с несколько суетливой
  готовностью протянула ему смятую пачку "Лакки страйк".
   - Курите "Лакки"? - вяло удивился Джин.
   - Привычка со времен даблъю-даблъю-ту8! - засмеялась дама. - Во время
  войны я водила "студер" в Европе.
   - Ого! - усмехнулся Джин. - Вы, значит, бывалая девушка!
   Она рассмеялась добродушным, с хрипотцой смехом.
   - Тогда была песенка "Я оставила свою честь на обломках самолета", не
  слышали?
   - Я тогда еще не умел даже кататься на роликах... Он с удовольствием
  болтал с этой, что называется, "свойской бабой" в тысячной леопардовой
  накидке, сидящей за рулем дорогого автомобиля и курящей "Лакки страйк",
  сигареты работяг и солдат. Этот разговор словно возвращал его в жизнь, в
  город, полный неожиданностей и тайн.
   - А после войны вам, как видно, повезло?
   - Как видите, - засмеялась