комнату и вздрогнул. В упор на него
  смотрели круглые пуговичные глаза Лефти Лешакова.
   - Добрый вечер, мистер Краузе! Узнаете? - громко сказал он.
   - Мы с мамой заказали этот портрет, потому что отец так редко бывает
  дома, - проговорила за спиной Катя.
   - Я смотрю, тут просто культ нашего бакалавра, - усмехнулся Джин.
   - Садитесь. Хотите кофе?
   Джин сел на низкое кресло на металлических ножках и осмотрелся. В
  гостиной бакалавра-убийцы царил ширпотребный модерн, с головы до ног
  выдающий весьма скромный достаток семьи. Журнальный столик в виде почки,
  торшер, напоминающий коралл, дешевые репродукции Поллака, Кандинского,
  Шагала, и рядом - о боги! - "Три богатыря", "Иван Грозный убивает своего
  сына", "Запорожцы"...
   - Вам нравится Поллак? - спросила, входя с подносом. Катя.
   "Долго еще они собираются разыгрывать со мной эту комедию?"
   - Ммм... Поллак... Да, да...
   Катя поставила на почковидный столик чашки с кофе, бисквит.
   - У моего отца старомодные вкусы, он терпеть не может современной
  живописи, кричит: "Позор модернягам!" Но эту комнату я оформила сама.
   - Ммм, да, можете гордиться своим вкусом. Она села напротив, взяла чашку
  в обе руки и, глядя на Джина совершенно восторженными глазами, стала дуть в
  чашку, вытягивая губы, словно маленькая. "А не схожу ли я с ума?" - подумал
  Джин.
   Он переводил взгляд с этой глупенькой мечтательной девчонки на портрет
  гангстера с оловянными