ормотал водитель.
   - А вам, я вижу, на все наплевать, - взвился Костецкий.
   Водитель пожал плечами.
   - О'кей! - после нового молчания сказал Костецкий неожиданно спокойным и
  ровным голосом. - Так даже лучше.
   - Сложный вы человек, Тео, - усмехнулся водитель.
   - Вы бы лучше помолчали, Хуан-Луис, - почти мягко сказал Костецкий. -
  Дайте подумать.
  
   ГЛАВА ПЯТАЯ
   "ГОРИЛЛЫ" И "ПОМИДОРЧИКИ"
   Несмотря на ранний час, у баров, кабаре, ресторанов и ночных клубов на
  Вест 47-й улице, сплошь застроенной старыми невысокими "браунстоновскими"
  домами, доживающими свой век перед сносом, стояли запаркованные автомашины
  чуть ли не всех марок и годов выпуска. Однако людей видно не было. Улица,
  расположенная недалеко от самой яркой части Бродвея, от его театров и
  кинотеатров, от автовокзала "Серая гончая" и церкви святого Малахия, была
  пуста. Ее нелюдимость подчеркивали опущенные жалюзи и задернутые шторы в
  окнах и витринах. Улица словно вымерла так, как вымирает по утрам воскресный
  Манхэттен, когда только ветер носит по серому асфальту обрывки субботних
  газет.
   Чтобы запарковать свой "де-сото", Джину пришлось потеснить какой-то
  полуразвалившийся "шевроле-1956" и новехонький "альфа-ромео". При этом он не
  жалел ни своих, ни чужих хромированных бамперов.
   Звуки его шагов по замусоренному тротуару гулко отдавались в узком
  каньоне улицы. В запыленных окнах белели таблички с надписью "Ту лет" -
  "Сдается".