Прямо на тротуаре стояли помойные бидоны.
   На противоположной улице он заметил над нижним этажом четырехэтажного
  дома нужную ему вывеску, обрамленную зазывно помаргивающей неоновой трубкой.
  Обыкновенный ночной клуб, каких в Нью-Йорке около тысячи. Правда, прежде наш
  повеса предпочитал самые шикарные "найтклабз", такие, как "Монсиньор",
  "Эль-Чико", "Шато Генриха Четвертого", "Чардаш", "Венский фонарь",
  "Латинский квартал", "Копакабана"...
   МАНКИ-КЛАБ
   БАР ЭНД ГРИЛЛ
   АНДЖЕЛО ПИРЕЛЛИ
   ЭЛЬДОРАДО БИЛЬЯРД ПАРЛОР
   Такая же надпись красовалась на брезентовом навесе над входом.
   Джина не смутила наглухо закрытая дверь: в узкой щели меж тяжелых
  бордовых штор проглядывал электрический свет.
   Ухватившись за тяжелую медную ручку, Джин потянул на себя массивную на
  вид, сколоченную из полированного дуба полукруглую желто-охряную дверь. Она
  оказалось запертой. Джин нажал большим пальцем на кнопку электрического
  звонка. Не слишком робко и не слишком властно. Приоткрылось вырезанное в
  двери, забранное железной решеткой окно. Совсем как в фильмах о "ревущих
  двадцатых годах", о развеселых временах "сухого закона", когда наверняка в
  барах на этой улице торговали не молочным коктейлем.
   - Ие-е-е? - вопросительно протянула, блеснув белками глаз, какая-то
  темная личность.
   Джин понимал, что многое, если не все, зависело от его находчивости.
  Мысль лихорадочно работала.
   - Мне сказали, что я могу