шлепком положил на отделанную хромом и
  пластиком стойку десятидолларовый банкнот. - Джин "Бифитер". Вермут только
  экстрасухой "Мартини и Росси". С долькой лимона.
   Отвечая на несложные вопросы Молли, Джин осмотрел бар. Перед барменами
  стояла целая батарея разномастных бутылок с блестящими никелированными
  дозаторами. За их спинами играл огоньками, красками и бликами, отражавшимися
  в зеркалах, необозримый парадный строй бутылей, бутылок и бутылочек, как
  отечественных, так и иностранных. На специальной полке стоял включенный
  телевизор. Передавали какой-то старый "вестерн". Долговязый Гарри Купер
  мчался куда-то на своем голенастом копе...
   Панно на стенах изображали обезьян, гоняющихся на манер сатиров за голыми
  нимфами. Судя по потрескавшейся и потемневшей краске, обезьяны и нимфы были
  написаны безвестным живописцем лет сорок тому назад. Возбужденные морды
  распаленных орангутангов резко контрастировали с бесстрастными лицами молча
  пивших в баре "горилл11".
   Почти все они были на одно темно-оливкового цвета лицо, лицо явно
  латинского типа. Смуглые, черноволосые, с низкими бровастыми лбами и
  отливающими синевой челюстями. Тесные темные костюмы из лоснящейся легкой
  ткани "тропикл" с электрической искрой облегали мускулистые плечи и спины.
  Почти все сидели с тяжеловесной сосредоточенностью над своими стаканами,
  словно стремясь проникнуть в сокровенный смысл бытия. Странно и жутковато
  выглядели