зревшие прелести и
  искусство танца, сколько на голую психологию. Впрочем, именно это и
  требовалось ее зрителям. Джин не удостоил бы ее и взгляда, если бы не
  привычное чудо, совершавшееся где-то в глубине его естества: охлажденное
  кубиками льда виски приятно скользнуло вниз, и вот словно расцветали внутри
  "Четыре розы", излучая блаженное тепло, и радость, И благолепие, лаская душу
  и сердце. Все сказочно менялось перед глазами: громилы-мафиози превращались
  в добродушных симпатичных парней, бар становился волшебным гротом, а
  вульгарная "стриперша" - прекрасной наядой, чье тело светилось розовым
  жемчугом.
   Эти первые симптомы эйфории заставили Джина вспомнить о деле и о том, что
  спешить с выпивкой не следует.
   - Слушай, Молли! - сказал он, чувствуя руку "помидорчика" у себя на
  бедре. - Мне обещали, что я сыграю с Красавчиком. Он еще не пришел?
   - Красавчик заканчивает свой ленч, - ответила Молли, не спуская глаз со
  "стриперши", медленно раздевавшейся под твист, и поглаживая Джину бедро. -
  Утром играл в пул, а после ленча начнет в покер. А ты Не купишь мне
  шампанского, Джерри?
   Пластинка Чабби Чеккера кончилась. Кончился и первый акт двухактного
  номера. "Стриперша" осталась в одном красном в белую крапинку бикини. Словно
  переводя дух, джук-бокс вдарил шейк. Динамически вращая тазом, животом и
  бедрами в такт бешеной музыке, вспотевшая блондинка неутомимо трясла всеми
  своими загорелыми