"Эсперанса". - Жеви повторил то же самое с большим энтузиазмом, который, впрочем, испарился после того, как Милтон повесил трубку.
   - Они не смогли найти командира, - перевел Жеви, стараясь, чтобы слова не звучали безнадежно. - Рождество, вы же понимаете.
   Рождество в Пантанале. Девяносто пять градусов выше нуля, влажность - и того хуже. Палящее солнце при почти полном отсутствии тени. Жуки и насекомые при отсутствии противомоскитной жидкости. Веселые детишки - и никаких подарков. Никакой музыки, потому что нет электричества.
   Нет ни елки, ни рождественских угощений, ни вина, ни шампанского.
   "Но ведь это же приключение, - повторял себе Нейт. - Где твое чувство юмора?"
   Убрав телефон в футляр, он щелкнул крышкой. Милтон с Жеви снова направились к самолету. Женщина ушла в дом.
   Марко что-то делал на заднем дворе. Снова усевшись в тени, Нейт стал думать о том, как было бы хорошо, потягивая шипучку, послушать хоть один куплет "Белого Рождества".
   Вдруг появился Луис. Он вел три невероятно тощих кобылы. На одной было седло - чудовищное сооружение из кожи и дерева, покоящееся на ярко-оранжевой подстилке, которая оказалась куском старого потертого ковра. Седло предназначалось Нейту. Луис и Оли вскочили на своих неоседланных доходяг без малейшего усилия.
   Нейт внимательно оглядел свою лошадь.
   - Онде? - спросил он. - Куда?
   Луис махнул рукой вдоль дороги. Еще за обедом Нейт понял, что она ведет к реке, где была лодка Марко.
   Почему бы и нет? Это же приключение. Как еще можно убить еле тянувшееся время? Он стащил с веревки свою рубашку и взгромоздился на лошадь, умудрившись не упасть.
   Как-то в конце октября Нейт с несколькими товарищами по Уолнат-Хиллу провел прекрасное воскресенье: они верхом ездили в Блу-Ридж любоваться осенними красотами.
   После этого ягодицы и бедра болели у него