т времени глоток вина или пива. Разумеется, ничего более крепкого и никаких наркотиков.
   Знакомый обман, сколько раз он это проходил!
   Приняв две таблетки тайленола и намазав открытые участки кожи солнцезащитным кремом, Нейт вышел в вестибюль, где работал телевизор. Показывали какое-то рождественское представление, но никто его не смотрел. Девушка за стойкой улыбнулась и пожелала ему доброго утра. Через открытую стеклянную дверь с улицы тянуло тяжелой, липкой духотой. Нейт остановился, чтобы выпить кофе. Термос стоял на стойке, рядом - стопка маленьких картонных стаканчиков.
   Два глотка - и, даже не выйдя за дверь, Нейт начал покрываться испариной. Оказавшись на тротуаре, он попытался потянуться, но мышцы ныли, а суставы были скованы. О беге не могло быть и речи, тут бы пройтись, не хромая.
   Никто на него не смотрел. Магазины были закрыты, улицы пусты, как он и ожидал. Пройдя всего два квартала, он почувствовал, что рубашка прилипла к спине. Было ощущение, словно он делает зарядку в сауне.
   Авенида Рондон была последней заасфальтированной улицей, тянувшейся вдоль высокого берега реки. Нейт медленно пошел по ней, слегка прихрамывая, но постепенно мышцы начали расслабляться. Он дошел до маленького парка, где был два Дня назад, двадцать третьего, когда здесь собиралась публика, чтобы послушать концерт и попеть рождественские песенки.
   Несколько складных стульев все еще стояли тут. Он сел у того самого стола и стал озираться в поисках подростков, которые тогда предлагали ему марихуану.
   Но вокруг не было ни души. Осторожно потирая колени, Нейт уставился на великий Пантанал, простиравшийся на многие мили вперед и терявшийся за горизонтом. Великолепное запустение. Он вспомнил мальчиков - Луиса, Оли и Томаса, - своих маленьких приятелей, у которых в карманах лежало по десять бесполезных реалов - их не на что было