на нее деньги? Ни один человек, невзирая на глубину веры и преданность церкви, не останется прежним, получив такое состояние. Может, она уедет с ним в Штаты, чтобы управлять отцовскими капиталами? И как она прореагирует на появление выследившего ее американского адвоката?
   Уэлли бренчал на старенькой гитаре, Жеви низким грубоватым голосом подпевал. Их дуэт звучал приятно, почти умиротворяюще; это была песня простых людей, которые мало заботились о завтрашнем дне, а уж о том, что случится или не случится через год, - еще меньше. Нейт им завидовал, во всяком случае, пока они пели.
   Он наслаждался моментом, был счастлив, оттого что остался жив, и предвкушал приключения, которые ждали его впереди. Прошлое осталось в каком-то ином, призрачном Мире, на холодных вашингтонских улицах.
   Там ничего хорошего произойти не могло. Он давно осознал, что в том мире, с хорошо знакомыми людьми, с привычной работой, с повадками, которые не раз доводили его до краха, вести чистую жизнь невозможно.
   Уэлли вел соло на гитаре, которое окончательно отсекло Нейта от его прошлого. Это была старинная печальная баллада, Уэлли пел ее долго, пока река полностью не погрузилась во тьму. Жеви включил на носу судна два маленьких прожектора. Плавать по этой реке было легко. В зависимости от сезона она становилась то более, то менее полноводной, но всегда оставалась не слишком глубокой. Бороздящие ее суда были плоскодонными и имели высокую осадку, чтобы по возможности избегать мелей. Однако после наступления темноты Жеви посадил-таки "Санта-Лауру" на мель, и корабль остановился. Дав задний ход, Жеви резко бросил судно вперед и, поманеврировав таким образом минут пять, снял его с мели. "Санта-Лаура" казалась непотопляемой.
   За привинченным в углу каюты неподалеку от четырех коек столом Нейт ужинал в одиночестве. Уэлли подал ему неизменный рис с бобами,