день он вызвал на работу дополнительную команду помощников. Те в сопровождении его секретаря и судебного пристава прибыли в зал заседаний, где он отдавал последние указания насчет рассадки, пересчитывал стулья и проверял, как работают микрофоны. Его очень заботили детали. Кто-то сказал, что группа телевизионщиков попытается разбить лагерь в конце коридора, и он срочно отрядил человека, чтобы им помешать.
   Когда с приготовлениями в зале было покончено, Уиклифф направился к себе в кабинет, чтобы заняться другими делами. Ему никак не удавалось сосредоточиться. Вряд ли в его карьере будет другой столь же волнующий день. Чисто эгоистически он рассчитывал, что завещание Троя Филана окажется скандальным и спорным, что одна из бывших семей завещателя будет обделена, а другая вознаграждена сверх меры. Или что Трой Филан лишит состояния всех своих безумных чад и обогатит кого-то совсем другого. Долгая процедура утверждения этого сенсационного завещания, несомненно, оживит заурядную карьеру Уиклиффа. Он окажется в центре урагана, который, безусловно, будет бушевать годами, ведь ставка в игре - одиннадцать миллиардов.
   Уиклифф не сомневался, что именно так и будет. Один, за запертой дверью, он минут пятнадцать наглаживал свою мантию.
   Первым сразу после восьми явился некий репортер, и поскольку он был пока единственным представителем прессы, на него обрушилась вся мощь системы безопасности, блокировавшая двойную дверь зала заседаний. Его грубо остановили, потребовали предъявить удостоверение личности и расписаться в списке аккредитованных журналистов, после чего велели пройти через металлоискатель. Два амбала-охранника были явно разочарованы, что сирена предупреждения не сработала. Репортер был благодарен им за то, что его не заставили раздеться догола. В зале охранник в форме проводил его по центральному проходу до второго ряда, где ему