столами, оторвавшись от "важных" дел, вмиг повернулись к ним. Здесь все ненавидели всех.
   - Прошу великодушно простить меня! - с демонстративным сарказмом ответил Брайт.
   Два судейских помощника мгновенно приблизились, чтобы вовремя погасить ссору, если понадобится. Но плащ без дальнейших осложнений занял место под столом, и Брайт наконец уселся рядом с Либбигайл. С другой стороны от нее сидел Спайк, поглаживая бороду и глядя на Троя-младшего так, словно больше всего на свете ему хотелось хорошенько врезать старшему сыну Филана.
   Мало кто из присутствовавших полагал, что эта стычка между наследниками ушедшего в мир иной миллиардера будет последней.
   Если ты умираешь, оставив одиннадцать миллиардов, людям не все равно, кому ты их завещал. Особенно когда на одно из самых крупных в мире состояний претендует свора голодных стервятников. Среди журналистов были представители и бульварной прессы, и солидных местных газет, и важнейших финансовых журналов. К половине десятого все три ряда, предназначенные Уиклиффом для журналистов, были заполнены. Репортеры с удовольствием наблюдали за колоритным сборищем: перед ними предстали одновременно все Филаны. Три художника лихорадочно делали зарисовки в блокнотах - открывшаяся перед ними панорама давала широкие возможности для вдохновенного творчества.
   Больше всего их вдохновлял панк с зелеными волосами.
   Джош Стэффорд появился без четверти десять. С ним были Тип Дурбан, еще два юриста из фирмы и несколько технических сотрудников. Суровые и угрюмые, они заняли места за своим столом, весьма просторным по сравнению с теми, что были предоставлены Филанам и их адвокатам. Джош положил перед собой единственную тонкую папочку, и все взгляды немедленно устремились на нее. В ней должен был находиться документ толщиной в два дюйма, тот, что был подписан старым Троем перед видеокамерами