всегда было ледяным, орешки - горячими и подсоленными, а девушки - юными и весьма свободными. Этот бар находился там испокон веков, и каждый раз, попадая в клинику, именно о нем больше всего тосковал Нейт.
   Он начал покрываться испариной, хотя солнце скрывали облака и дул прохладный ветерок. Забравшись в гамак, Нейт молился, чтобы уснуть и не просыпаться, пока они не покинут факторию. Пот выделялся все интенсивнее, и очень скоро рубашка пропиталась им насквозь. Нейт принялся читать книгу о традициях передачи имущества по наследству у бразильских индейцев, потом снова попытался заснуть. Но сна не было ни в одном глазу вплоть до той самой минуты, когда мотор заглушили и судно причалило к берегу. Послышались голоса, потом яхта мягко коснулась причала. Нейт осторожно выбрался из гамака и сел на скамейку.
   Фактория была похожа на типичный деревенский магазинчик, только сооруженный на сваях - маленькое строение, сколоченное из некрашеных досок, с жестяной крышей и узким крыльцом, на котором, что неудивительно, праздно сидели несколько местных жителей, покуривая сигареты и попивая чай. Какая-то более мелкая речушка огибала факторию и терялась где-то в просторах Пантанала. К боковой стене цепью была прикреплена большая цистерна с горючим.
   Хлипкий пирс для швартовки судов вдавался далеко в реку. Жеви и Уэлли провели яхту вдоль него со всей осторожностью, потому что течение здесь было весьма быстрым.
   Поболтав с пантанейрос, сидевшими на крыльце, они вошли в открытую дверь.
   Нейт поклялся, что не сделает ни шагу с корабля. Он перешел на противоположную палубу, сел на скамью и стал смотреть на полноводную реку во всей ее красе. Он решил здесь сидеть, не двигаясь с места, и никакое даже самое холодное в мире пиво не заставит его встать.
   Как он уже успел убедиться, в Бразилии не существовало понятия "заглянуть ненадолго",