домишки были чуть больше других, но форма оставалась неизменной. Дома образовывали овал и все были обращены "фасадами" внутрь "городской площади". Посреди нее возвышались четыре сооружения - два круглых и два прямоугольных, покрытых такими же крышами из толстой соломы.
   Вождь ждал их. Как и следовало ожидать, его дом был самым большим в поселении. А сам он - самым крупным из индейцев. Вождь был молод, его лоб еще не пересекли морщины, и у него отсутствовал толстый живот, какие с гордостью носили остальные мужчины племени. Поднявшись, он бросил на Нейта взгляд, который поверг бы в ужас самого Джона Уэйна. Старший из воинов взялся переводить, и через несколько минут Нейта и Жеви пригласили присесть у огня, где голая жена вождя готовила завтрак.
   Когда она наклонялась, ее груди, свисая вниз, раскачивались, и Нейт несколько секунд не мог заставить себя отвести взгляд. В наготе этой женщины не было ничего особенно сексуального. Поражало лишь то, что, будучи совершенно обнаженной, она абсолютно не испытывала смущения.
   Где его фотоаппарат? Ребята в конторе ни за что не поверят, если он не представит доказательств.
   Женщина вручила Нейту тарелку, наполненную чем-то вроде вареной картошки. Он взглянул на Жеви, тот незаметно кивнул с видом знатока индейской кухни. Вождю женщина подала тарелку последним, и когда он начал есть руками, Нейт последовал его примеру. Это был какой-то гибрид репы и красного картофеля, довольно безвкусный.
   Не отрываясь от еды, Жеви вел беседу с вождем, и беседа тому явно была приятна. Жеви переводил Нейту каждую фразу.
   Выяснилось, что эту деревню никогда не затапливало, хотя племя живет здесь больше двадцати лет. Почва плодородная. Они предпочитают никуда не переселяться, но время от времени земля истощается, и они вынуждены это делать.
   Его отец тоже был вождем. По словам индейца, вождь