веку.
   - Сколько времени требуется, чтобы к этому привыкнуть?
   - Не знаю. Несколько лет. Постепенно перестаешь замечать. Все проходит. Года три я страшно тосковала по дому, еще и сейчас бывают моменты, когда мне, например, безумно хочется поводить машину, съесть пиццу, посмотреть хороший фильм.
   - Я пока даже представить себе этого не могу.
   - Все дело в призвании. Я осознала себя как христианка в четырнадцать лет и уже тогда была уверена, что Господь предначертал мне быть миссионеркой. Где - этого я точно не знала, но полностью доверилась Его воле.
   - И местечко Он подобрал вам у черта на рогах.
   - Я получаю огромное удовольствие, слушая вашу английскую речь, но очень прошу вас не ругаться.
   - Простите. Теперь мы можем поговорить о Трое?
   Тень стремительно окутывала землю. Их разделяло футов десять, и они еще различали друг друга, но очень скоро темнота грозила разделить их непроницаемой стеной.
   - Хорошо, - нехотя, с усталым видом согласилась Рейчел.
   - У Троя были три жены и шестеро детей - по крайней мере тех, о ком мы знаем. Вы явились, разумеется, сюрпризом. Остальных шестерых он не любил, а вы, судя по всему, были ему милы. Им он не оставил практически ничего, распорядился только заплатить их долги. Все остальное завещал Рейчел Лейн, рожденной вне брака второго ноября пятьдесят четвертого года в Католическом госпитале Нового Орлеана от женщины по имени Эвелин Каннингэм, ныне покойной. Рейчел - это вы.
   Слова падали, словно тяжелые капли в густом воздухе на фоне мертвой тишины. Прежде чем ответить, она, как обычно, задумалась.
   - Трой и меня не любил. Мы двадцать лет с ним не виделись.
   - Это не важно. Он оставил вам все свое состояние. Спросить, почему он это сделал, уже никто не сможет, потому что, подписав завещание, он тут же выпрыгнул из окна. У меня при себе копия