ами и старательно не замечали друг друга. Их петиции, несмотря на мелкие различия, в сущности, сводились к одному требованию: вынести официальное решение без промедления дать возможность наследникам ознакомиться с завещанием.
   Дела о признании завещаний в суде округа Фэрфакс обычно поручались какому-нибудь из двенадцати судей. Дело Филана легло на стол его чести Ф. Парра Уиклиффа, тридцатишестилетнего юриста с недостатком опыта, но большими амбициями. Возможность заняться столь громким делом приятно возбуждала его.
   Кабинет Уиклиффа находился в здании фэрфакского суда. Все утро он знакомился с заявлениями. Его секретарь собирал петиции и зачитывал их судье.
   Когда поднятая всей этой суетой пыль немного улеглась, Уиклифф позвонил Джошу Стэффорду, чтобы представиться.
   Они вежливо побеседовали несколько минут - обычные, ни к чему не обязывающие фразы. Более существенный разговор был впереди. Джош никогда не слышал о судье Уиклиффе.
   - Завещание существует? - спросил наконец тот.
   - Да, ваша честь. Завещание существует. - Джош очень тщательно подбирал слова. Скрывать наличие завещания по виргинским законам - преступление. Если судья хочет знать, Джош, разумеется, ответит.
   - Где оно?
   - Здесь, в моем офисе.
   - Кто исполнитель?
   - Я.
   - Когда вы собираетесь вынести его на утверждение?
   - Мой клиент распорядился дождаться пятнадцатого января.
   - Гм-м... Есть какая-то особая причина?
   Причина была проста. Трой желал, чтобы его алчные дети кутнули напоследок, прежде чем он выбьет почву у них из-под ног и соберет свою последнюю жестокую и злобную жатву.
   - Понятия не имею, - ответил Джош. - Завещание написано от руки. Мистер Филан подписал его за несколько секунд до того, как прыгнуть с балкона.
   - Рукописное завещание?
   - Да.
   - Вы при этом присутствовали?